Все немногие годы моей сексуальной жизни я методично пытаюсь сосать члены нравящимся мне парням, и каждый раз не только не получаю от этого удовольствия, но и испытываю очевидный дискомфорт. И нет здесь никакого психологического подтекста, все причины исключительно физиологичны.
Во-первых, прооперированный в отрочестве гайморит спровоцировал хронический ринит, стоит мне склониться над мужскими чреслами, как нос тут же закладывает, дышать остается только ртом, и хуй во рту резко увеличивает риск асфиксии.
Во-вторых, наследственность наградила меня узкой челюстью, так что члены от 4 см и толще неприятно застревают между ветвями mandibulae.
Наконец, в-третьих, бонус к астеничной конституции – это слабость слизистой рта, которая при любых повреждениях тут же дает о себе знать простудами.
И вот так, за каждые пять минут сомнительного отсоса, я расплачиваюсь двухнедельными ангинами и стоматитами. Может быть, будь я здоровее, относился бы к минету иначе, но по правде говоря, я не понимаю какая радость в засовывании себе в горло хуев до соплей из носа и слёз из глаз.

Читаю "Леции по русской литературе" Набокова. Как жаль, что я не взял их раньше, его Гоголь совсем не похож на школьного, такой несчастный и такой непостижимый. А вот сам Набоков, все так же беспощаден и надменен. Я преклоняюсь перед образностью его текстов, но стискиваю зубы от того холодного скептицизма, которым они пронизаны. Что-то никак не получается у меня наладить с ним дружеских отношений. Вот и «Дар» в шестой раз лег на полку.

P.S.: Парфенов меня удивил. Оказалось, что «Птица-Гоголь» - это почти экранизация работы Набокова.

Половину 2005 года я провел в США. Среди прочих приключения, было два события глубоко сексуальных, а от этого столь для меня важных и в чем-то знаковых. Целью поездки была работа, так что с первого дня я с головой ушел в нее. Другая страна, язык, окружающие люди, все это на какое-то время вытеснило мысли о сексе. Я совсем перестал мастурбировать. Шли дни. Я спал рядышком с Мишей из Нижнего Новгорода, мечтал о сексе, но был нерешителен. Спустя месяц своего воздержания я проснулся от взбудоражившего меня эротического сна, перевернулся на живот и почувствовал, что подо мной все мокро. Это была первая поллюция в моей жизни. В восемнадцать лет. С тех пор этого ни разу не повторялось. Ошалев, я тихонько перепрыгнул Мишу, ринулся в туалет, смыл следы своего внезапного возбуждения, а за завтраком с упоением рассказывал своим семерым соседям о происшедшем. Через неделю я уехал от них и уже на другом конце страны, валяясь на кровати приторно мещанского дома русских эмигрантов, решил, что теперь всегда буду дрочить столько сколько захочу.

Второе приключение было в NY в день моего вылета домой. Мне очень хотелось секса, а познакомиться ни с кем не получилось. Я гулял по городу и интуитивно двинулся в Центральный Парк, ничего не зная об этом месте. Как в плохом рассказе моросил дождь, а я все сворачивал на укромные тропинки. На лавке одной из них сидел мужчина-за-тридцать. Он уверенно посмотрел на меня, раздвинул ноги и погладил ладонью гульфик. Я слегка улыбнулся и отвел взгляд. Как же во мне тогда все тряслось, и как же я мечтаю снова испытать тот азарт! А он, тем временем, поднялся и поглядывая на меня отошел в кусты… А я струсил. Струсил и пошел дальше. Но лишь тропинка завернула, и я поднял глаза, как снова увидел его. Сворачивать было не куда, я подошел. Подошел и спросил сколько времени. Надо же быть таким придурком! Он не смутился, ответил и предложил прогуляться в кусты. Я согласилсяJ Уже по дороге в кусты, он стал трогать через джинсы мой член, а я конфузливо пролепетал, что ни разу не пробовал секса с парнем. Ааа, какую же чепуху я могу нести раньше. Я кокетничал, заигрывал. Куда все делось. Теперь я потерял эту способность. Точно! Он привел меня на полянку, заваленную бумажными салфетками, присел и тут же стал делать минет. Я кончил через минуту. Никогда с тех пор мне так хорошо не сосали. Он все проглотил, встал с колен, быстренько подрочил себе и отправился провожать меня до метро, рассказывая, что сейчас отправится к своей жене и дочке.

            С тех пор я не люблю минет, потому что больше никто не умел сосать так как он. И больше я ни разу не переживал ночных поллюций, наверное потому что слишком много мастурбирую.

В младшем школьном возрасте книги не вызывали во мне интереса. Первый самостоятельный выбор я сделал в 12 лет, взяв с полки томик Жуля Верна. До того мои предпочтения были на редкость инфантильны. Я шесть лет подряд листал одни и те же сказки, любимой из которых была «Снежная Королева» Андерсена.

Это было роскошное довоенное издание с множеством иллюстраций, выполненных шелкографией, на плотной желтой бумаге. Прочитал я её только подростком, а тогда, я часами рассматривал одну единственную картинку.

Самое начало сказки. Осколок разбитого зеркала попадает Каю в глаз, и Снежная Королева забирает мальчика в свое царство. Они стоят на облаке, внизу виднеются крохотные домики типичного европейского городка с его черепичными крышами, флюгерами и башенками. В центре картины Снежная Королева. Не ней белое платье, которое облегает тонкую талию и хорошо заметную грудь. Высокий ворот закрывает шею, а на голове сверкает корона из снежинок. Кай совсем малыш, он стоит, прижавшись к ее ноге чуть доставая головой до пояса. Королева ласково, но крепко обнимает его за плечо, а он кутается в коричневую куртку и прячет голову в складках её платья.

Сейчас я понимаю, что эта картинка была первым эротизированным образом. Она стала ключевой в восприятии мною женщины. Не утверждаю что в 7 лет «хотел» Снежную Королеву, но с каким вниманием я рассматривал ее тело… Ребенком я представлял, что она должна быть очень умной, гордой и справедливой. Сначала я лишь завидовал Каю. Воображал себя на его месте, вот так же прижимающимся к ее ноге. Но очень скоро в своих фантазиях я одолел его. Я почувствовал, что могу быть не просто украденным мальчишкой, а другом. Я проигрывал в голове бесконечное множество сценариев с нашим общением.  Она кочевала за мной по всем книгам и фильмам. Любую героиню я тут же заменял ею. Её образ менялся, наполняясь новым содержанием. Теперь и в реальных своих подругах я стал искать её частичку. Это не было маниакально, я четко разделял реальность и вымысел, скорее я просто решил, что женщина должна быть такой как она.

Однажды я нашел в себе силы подняться над ней. Это смешно, но я в своих фантазиях боялся подходить к ней, поэтому всегда выдумывал поводы. Теперь, кажется, я смог, но нет, она не подпускала к себе мужчину. Тогда я выдумал такой ход. Я заставил ее страдать. Теперь в моих фантазиях ей всегда было плохо. Она была ранена или умирала или мучилась еще по какой-то причине. Ей нужна была помощь, и тут оказывался я, который перевязывал раны, утешал, обнимал ее. Наконец-то я позволил себе чувствовать ее тело. Это были действительно сильные эмоции несмотря на свою выдуманность. Вместе с ними я стал испытывать и первое сексуальное возбуждение. Интересно то, что к тому моменту я уже имел грубое дворовое представление о сексе, уже научился мастурбировать, но соотнести возбуждение от онанизма и этих фантазий мне и в голову не приходило. По этой причине долгое время и не только не фантазировал о сексе, но и не снимал возбуждение при мыслях о ней уже известным способом.

Но я взрослел, мои познания в сфере взаимоотношений полов множились. Игры со сверстниками стали содержать все больше сексуального подтекста и вдруг я понял, что могу заняться сексом с женщиной, которая уже давно со мной. Понял, когда в очередной раз представил себя с ней, когда осознал, что мое возбуждение при этих мыслях носит только сексуальный характер. Фантастика, наконец, я смогу заняться сексом… Я не смог. Любить страдающую женщину, которая слаба у меня не получалось, а к другой, к сильной, я не знал как подойти. Мы остались друзьями.

В 14 лет я представил, как занимаюсь сексом с Николь Кидман. Она так и осталась единственной женщиной, с которой я занимался сексом в своих фантазиях. В 15 ее место неожиданно занял Элайджа Вуд. От куда он там взялся, не понимаю. Никогда особого интереса он во мне не вызывал. Даже немного обидно, что я «потерял девственность» с таким заурядным типом. Николь Кидман другое дело, она клевая. В 17 лет все случилось по-настоящему, я как-то быстро много и разнообразно стал заниматься сексом. Только год назад я смог пофантазировать секс с реальным человеком.

Снежная Королева так и осталась в моих фантазиях. Я не встречал ее в жизни, а если встречу, то, наверное, испугаюсь и убегу. Как так получилось, что ребенком я выцепил ее образ и потом многие годы наполнял его нужным мне содержанием, и почему созданная мною она оказалась такая независимая от меня? Не знаю. Может шизофрения или бесконечные возможности человеческой психики. Я до сих пор люблю ее и считаю идеалом женщины.

А книга эта куда-то потерялась, очень жаль.

Процесс познания необратим – это бесспорно. Но вот, что мне кажется любопытным в науке (кроме самого открытия), так это мотивация исследователя. На первый взгляд врожденное любопытство, но не все так просто.

Лекции по микробиологии у нас проходят феерически. Харизматичный профессор-академик погружает студентов в мир бактерии, убеждает, что на его лекциях мы занимаемся главным делом своей жизни и выносит мозг рассказами о последних открытиях мировой науки. Одно из них – это микроб Вольбахия (Wolbachia). Интернет уже, как следует, забит информацией об этом паразите, так что скажу всего пару слов, а затем о том, чего в интернете нет.

Вольбахия обнаружена не так давно, как паразит беспозвоночных животных. А может и не паразит, ученые никак не придут к единому выводу. Но точно известно, что эта бактерия отвечает за выбор полового партнера своим хозяином! По последним данным заражены ею почти все черви и до 50% различных насекомых (лучше всего изучены вольбахии мух, комаров, муравьёв). Живет себе до поры до времени такое зараженное насекомое ни о чем не ведая, а когда ему начинает хотеться секса и оно отправляется на поиски партнера\партнерши, вольбахия активизируются и за счет разнообразных генетических и гормональных воздействий, провоцирует его спариваться лишь с инфицированными особями и всячески избегать здоровых. Механизмов много, они подробно описаны в научной литературе и на соответствующих сайтах, главное результат. Животное НЕ САМО, а под чужую дудку выбирает с кем связать жизнь и оставить потомство. Отсюда изоляция малых групп в пределах вида, их расхождение и как результат возможная эволюция. А теперь то, чего почти нет в интернете.

Существует гипотеза, появившаяся лишь в последние годы, что подобным же паразитом были заражены предки людей, и что именно этот детерминированный выбор полового партнера и явился причиной появления различных этносов, которые разделившись по принципу инфицированности, стали развиваться каждый в своем направлении.

Одной из характеристик человеческой популяции с позиции генетики является панмиксия, т.е свободное скрещивание. Говоря приличным языком – это возможность любого человека произвести потомство с любым другим человеком. Конечно, вероятность не абсолютная, есть границы социальные, классовые, медицинские, но в целом она все равно очень велика. На условии действительности этого явления строится вся наука под названием популяционная генетика. Если предположить, что выбором человека управляла бактерия, то становится ясно, что ни о какой панмиксии не может идти и речи. А это значит, что все медицинское популяционное прогнозирование заболеваний гроша ломанного не стоит. Но и это неглавное.

Получается, что выдвинутая гипотеза, вновь пытается лишить человека свободы выборы. Он лишь исполнитель чужой воли. Раньше роль кукловода отводилась инстинктам, затем феромонам, теперь бактериям. Само по себе открытие безумно интересно и заслуживает дальнейшего изучения, но признавать эту человеческую беспомощность и неучастие в мире не хочется. Наука же в нас ее культивирует...